Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции




НазваниеРассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции
страница4/20
Дата публикации23.02.2013
Размер1.69 Mb.
ТипРассказ
www.uchebilka.ru > География > Рассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
украин- ским юмором.
Ивченко - хороший хозяин. Он умело использует местные ресурсы.
Прекрасно, по промысловому, поставлена у него охота на архаров, кииков,
сурков. Его колбасная мастерская пользуется всепамирской славой.
Из Алтын-Мазара приходит присланный за нами Гетье караван - три
верблюда и одна вьючная лошадь. Караван привел узбек Елдаш, рабочий нашего
отряда. С ним пришли два караванщика-киргиза. Елдаш - красивый парень,
похожий на турка, с большими черными глазами на выкате и великолепными
усами. Один из киргизов - пожилой, тихий человек, другой - молодой, веселый
и озорной. Ивченко он не нравится. По его мнению, он раньше "ходил в
басмачах".
С Памира возвращается Н.П. Горбунов. Благодушно улыбаясь, он вылезает
из машины. Его нос, опаленный солнцем и ветром, ярко багровеет. Из-за пазухи
торчат головы трех жалобно пищащих гусенят, пойманных на озере Ранг-Куле. С
увлечением рассказывает о том, как он ловил их, гоняясь за ними на складной
резиновой лодке. Это редкие у нас индийские гуси. Они предназначены для
Московского зоопарка.
Вместе с Николаем Петровичем приезжает Марковский. Веселые голубые
глазки блестят на его сожженном, облупившемся лице.
Марковский уже не первый год в Средней Азии. Не одну тысячу километров
сделал он верхом по горным перевалам и долинам Таджикистана, не один десяток
ледников исходил в тяжелых башмаках альпиниста.
Отряд Григорьева подчинен Марковскому. Марковский чувствует себя в
Бордобе на положении гостеприимного хозяина. Он неизменно любезен я
внимателен, хотя в душе мало нас уважает. Человечество делится для
Марковского на две несколько неравные части: на геологов и негеологов. Смысл
существования негеологов для него не совсем ясен.
Ведутся нескончаемые разговоры на геологические темы. Для непосвященных
в великую науку о строении земной коры эти раз. говоры непонятны: палеозой,
мезозой, интрузии, магма, пегматитовые жилы..,
19 июля приезжает, наконец, Шиянов с радиостанцией. Широкоплечий, с
почти классической фигурой атлета, с быстрыми, легкими движениями, он в
несколько минут устанавливает свой "шустер" (маленькая палатка для
высокогорных походов), раскладывает вещи, раздевается, умывается и сразу же
как-то очень складно и хорошо входит в жизнь нашего лагеря.
На следующий день Шиянов на небольшом холме над нашими палатками
производит испытание радиостанции.
Радиостанция имеет крупные недостатки. Термограф (указатель
температуры) не действует, прибор не приспособлен Для перевозки караваном,
не разбирается удобно на несколько частей. На большой высоте его очень
трудно будет нести.
Николай Петрович в широчайшем альпийском костюме сидит на земле, сложив
ноги по-турецки, и разбирает детали радиостанции. Шиянов забивает в землю
штыри для растяжек.
На холм поднимается молодой человек в пальто и кепи.
- Позвольте представиться, - говорит он. - Моя фамилия Каплан. Я
кинооператор ленинградской фабрики "Россфильм" и иду с вами на пик Сталина.
Наши физиономии невольно расплываются в улыбки, которые мы стараемся
выдать за улыбки приветственные. Этот юноша меньше всего похож на опытного
альпиниста.
- А как у вас со снаряжением? - спрашиваем мы.
- Все в порядке. В Оше получил полушубок и башмаки.
- А палатка, спальный мешок, ледоруб, кошки, теплое белье, наконец хотя
бы свитер?
- Свитер? Хм... Свитер... Это егеровская фуфайка? Есть, как же, есть.
Улыбки переходят в хохот. Шиянов в восторге делает заднее сальто.
Каплан невозмутимо ждет дальнейшего развития событий.
Оказывается, что у него всего 300 метров пленки. Вместо того чтобы
создать захватывающий документальный фильм о восхождении на пик Сталина,
Ленинградская фабрика решила делать в Хороге сюжетный памирский фильм, и для
него Каплан должен был заснять на пике Сталина два эпизода.
Однако лучше 300 метров, чем ничего. Мы коллективно снабжаем Каплана
всем необходимым для похода. Он поедет с нами. Итак, бордобинское сиденье
окончено. Наш отряд в сборе. Мы собираемся в поход по Алайской долине, к
Алтын-Мазару и к леднику Федченко. Но не так-то просто тронуться в путь.
Возле палаток сложен наш груз - вьючные ящики и вьючные сумы, распухшие
до крайних пределов рюкзаки, спальные мешки, ящики с продовольствием,
метеорологический самописец, киноаппарат, тренога, казаны, чайники,
сковороды, полушубки. Мы выдергиваем стойки из палаток, и наши уютные
двухместные домики мягко ложатся на землю складками брезента. Мы скатываем
их в тугие, толстые валики, втискиваем в чехлы и Присоединяем к остальной
поклаже.
Караванщики с ироническим недоумением смотрят на эту груду вещей:
неужели мы думаем, что все это уместится на двух верблюдах и одной вьючной
лошади?
Действительно, Гетье просчитался, прислав нам такой маленький караван.
Неблагополучно и с верховыми лошадьми. Лошадь, купленная для Горбунова,
захромала и выбыла из строя. На четырех человек остался только мой Федька,
почтенный пожилой конь, который однако на пробных проездках показал полное
отсутствие "аллюров".
Выручает Марковский. Из отряда Григорьева он выделяет нам до Алтын-
Мазара двух вьючных лошадей и молодого жеребчика Пионера под верх.
Начинается погрузка каравана. Это - трудное и сложное дело, требующее
большого искусства и многолетнего опыта. Прежде всего караванщики
прикидывают груз на каждое животное. Груз этот распределяется на две равные
по весу части. Один из караванщиков вводит верблюда между двумя половинами
лежащего на земле груза. Верблюд пронзительно ревет. Караванщик дергает за
веревку, привязанную к продетому в ноздри верблюда куску дерева, и неуклюжий
"корабль пустыни" подгибает сначала передние, потом задние ноги и неохотно
подставляет под груз натруженные мозоли своих горбов. Через его спину
перекидывают аркан и затем вьючат вещи одновре- менно с двух сторон,
притягивая их все время арканом. Когда животное завьючено, караванщики
начинают изо всех сил растягивать вьюки в стороны, чтобы посмотреть, не
ослабнут ли арканы. Будет хуже, если это случится в пути, и вьюк развалится.
Сверх основных вьюков прикрепляются чайники, рюкзаки, всякая мелочь.
Навьюченный верблюд с усилием встает. Его отводят в сторону и
принимаются за следующего.
Вьюки надо распределять так, чтобы они не стирали животному бока. Иначе
можно за один день пути вывести верблюда или лошадь из строя.
Эта нелегкая процедура осложняется своеобразной погрузочной
дипломатией.
Рабочие отряда Григорьева норовят нагрузить своих лошадей полегче и
самые тяжелые и неудобные вещи навьючить на верблюда. Киргизы-караванщики
стараются незаметно подсунуть рабочим Григорьева небольшие, но увесистые
ящики с консервами.
Елдаш, который был бы нам очень полезен в походе, заболел и остается в
Бордобе.
Николаю Петровичу надоедает погрузочная канитель, и он решает идти с
Шияновым вперед. Мы уславливаемся, что они, пройдя примерно половину
дневного перехода, будут нас ждать на тропе.
Наконец все готово. Мы с Капланом закидываем за плечи винтовки и
фотоаппараты, приторачиваем к седлам плащи и полушубки, и караван трогается
в путь.
Цивилизация, - дома, кровати, столы, шоссе, автомобили - остается
позади. Впереди - приволье похода.
Мы спускаемся в широкую каменистую долину, переходим в брод несколько
рукавов обмелевшей реки и выходим на тропу.
От Заалайского хребта в Алайскую долину выпирают чукуры - поросшие
густой травой холмы древней морены. Тропа Бьется между ними. Она проложена с
удивительным Искусством, эта тропа, ведущая в обход погранзаставы, на долины
Маркан-Су в Алай.
Она проходит от погранзаставы в каком-нибудь километре, но караван,
идущий по ней, надежно скрыт в чукурах и с погранзаставы не виден. В 1932
году по этой тропе прорвался из Китая в Алай Аид-Мерек, один из отважнейших
басмаческих курбашш. В Алае он думал найти поддержку местных киргизов; он
нашел смерть в жестокой схватке с вышедшими за ним в погоню пограничниками.
Зеленое море чукуров поглощает нас.
- Караван наш затерялся в долине, словно иголка, - говорит Каплан.
И действительно, только сейчас мы ощутили, как просторен и безграничен
Алай. Верблюды и лошади кажутся игрушечными...
И все же он движется вперед, этот маленький, игрушечный караван,
оставляя за собой километр за километром.
Мерно раскачиваясь, несут свой груз верблюды. За ними, пожевывая удила,
идут вьючные лошади. Караванщик-киргиз тянет заунывную песню. На пригорках в
позе внимательно наблюдающего часового стоят сурки. При нашем приближении
они быстро ныряют в норы.
Справа, отделенная от нас тридцатикилометровой долиной, встает красная
каменистая гряда Алайского хребта. Слева - один за другим раскрываются
снежные гиганты Заалая. Купаясь в лучах солнца, ослепительно блестят
фирновые поля пика Ленина.
Солнце... Палящее, сверкающее солнце Памира. Оно неизменно
сопутствовало нам в течение всех восьмидесяти дней похода, расцвечивая мир
яркими красками...
Время от времени наш путь пересекают реки, стекающие с ледников Заалая.
Тропа зигзагами спускается по береговому обрыву между высокими столбами
выветрившихся песчаников. Красные от размытых пород потоки быстро текут по
каменистым руслам.
Караван переходит вброд разлившуюся на несколько рукавов реку и снова
углубляется в чукуры.
Мы идем без привала целый день: с груженым караваном нельзя делать
привалов.
Солнце уже склоняется к западу, а Горбунова и Шиянова все еще нет.
Продолжаем путь до темноты. Нам кажется, что мы скоро выйдем из полосы
чукуров на открытую часть Алайской долины и увидим там наших товарищей. Но
это - наивное предположение неопытных путешественников. Чукуры тянутся один
за другим, и мы снова чувствуем себя ничтожно-маленькими, игрушечными в этом
беспредельном море зеленых холмов.
Караванщики уже давно настаивают на ночлеге. Мы решаем остановиться. Я
хочу вернуться на несколько десятков метров назад, где я видел хорошую
ложбинку. Молодой караванщик внезапно начинает протестовать. Он ударяет
ладонью по земле, указывая, что хочет остановиться именно здесь. Я повора-
чиваю лошадь. Старик-киргиз, ведя в поводу верблюдов, идет за- нами. Но
молодой садится на землю и что-то кричит. Я беру у него из рук повод вьючной
лошади, которую он вел, и продолжаю путь. Караванщик остается один.
Некоторое время он сидит на земле. Потом встает и идет за нами.
Вскоре мы располагаемся на ночлег в небольшой ложбине. Караванщики
разгружают верблюдов и лошадей, мы ставим палатки.
Наступает ночь. Каплан укладывается, я остаюсь дежурить. Я лежу в
душистой степной траве, прислушиваюсь к пофыркиванию лошадей, пасущихся
рядом с лагерем, и смотрю в небо. Яркие созвездия медленно плывут к западу.
Кажется, что ощущаешь плавное и стремительное вращение земного шара.
Утром мы посылаем молодого киргиза в Бордобу с письмом к Марковскому и
Ивченко. Отсутствие Горбунова и Шиянова тревожит нас. Кроме того караванщики
уверяют, что у нас слишком мало арканов.
Около полудня со стороны Бордобы показывается группа всадников. Даже в
шестикратный Цейсс они кажутся маленькими жучками, медленно ползущими вдоль
берега высохшего русла реки. Иногда они скрываются в чукурах, потом вновь
появляются. Мы внимательно следим за ними в бинокль с вершины небольшого
холма.
Они постепенно приближаются, вырастают. Уже можно различить их силуэты.
В это время с противоположной стороны неожиданно раздается голос
Горбунова, и оба наши товарища появляются из-за поворота тропы.
0казывается, они прошли вчера слишком далеко вперед и ночевали в
нескольких километрах от нашего лагеря. Без палаток и спальных мешков они
здорово промерзли. Кроме того они голодны, как волки.
Пока Горбунов и Шиянов насыщаются, бордобинская кавалькада приближается
к нам. Ближние чукуры поглощают всадников, потом они появляются у лагеря -
Марковский с рабочим Милеем и три красноармейца.
Выступать в путь уже поздно, и мы делаем дневку.
На другой день трогаемся дальше. Марковский решил проводить нас еще на
два перехода. Горбунов, Марковский и я покидаем караван и едем верхами к
югу, к ледникам Заалайского хребта.
Едем без тропы, огибая один чукур за другим. Кое-где встречаются
маленькие озерки, остатки бывших моренных озер. Местность понемногу
повышается. Оглядываясь назад, мы видим уходящую вдаль застывшую мертвую
зыбь чукуров, широкий простор Алайской долины и красноватую гряду Алайского
хребта.
Впереди возникает крутой вал больших камней - конечная морена одного из
ледников пика Ленина.
Горбунов и я спешиваемся и начинаем подъем. Двигаемся медленно - высота
дает себя чувствовать. Через час мы, достигаем верхнего края морены. Перед
нами раскрывается несколько километров дикого хаоса, нагромождение камней,
валунов и торосов серого, грязного льда. Ледник выпирает из узкой, крутой
долины, обрываясь вниз террасами в несколько ярусов.
Анероид показывает высоту в 4 тысячи метров. Десять дней тому назад я
на такой же высоте тяжело болел горной болезнью. Сегодня я смог одолеть
довольно трудный подъем. Организм начинает приспособляться.
Горбунов фотографирует, делает наброски ледника, сверяет с картой.
Потом мы спускаемся вниз и возвращаемся к лошадям. Надо догонять караван.
Мы едем по другой тропе, ближе к Заалайскому хребту. Лошади Горбунова и
Марковского идут размашистой ровной рысью. Я пытаюсь поспеть за ними на моем
Федьке.
Этот старый и угрюмый конь - несомненный философ. Он исповедует
пессимистический фатализм. Его мировоззрение можно выразить в краткой
сентенции: "люди конечно народ подлый но их приходится слушаться". Федька
позволяет себе иногда не большую браваду: когда я сажусь на него, он косит
глазом скалит зубы. Однако это скорее привычный ритуал, чем настоящий
протест.
У Федьки неплохая "тропота" - нечто вроде быстрого походного шага. Но
этим и исчерпывается репертуар его аллюров Рысь его невыносима и грозит
седоку немедленным смещением почек. При переходе в галоп и в карьер
поступательное движение как-то странно замедляется - Федька скачет больше
вверх чем вперед.
Час езды на Федьке - и у самого опытного ездока некоторые части тела
начинают "скучать". А я, стараясь не от стать от Марковского и Горбунова,
трясусь на нем уже целый день.
И все же он прекрасен - этот верховой поход по Алаю. Воз дух напоен
запахом полыни. Седой ковыль стелется под ногам) лошадей. Солнце садится в
облака и пронизывает их снопам! своих лучей. Бледное золото заката заливает
скалистую гряд:
Алая. Она теряет свою тяжесть, свой рельеф, свою материальность. Она
вычерчивается в небе воздушным, реющим контуром Вершины Заалая скрыты в
тучах. Сквозь их пелену иногда прорывается часть отвесной стены или фирновое
поле. Снег отражает закат, и горы кажутся изваянными из бледнорозового
алебастра.
Мы проезжаем мимо небольшого озерка, поросшего камышом Закатное небо
отражается в нем, как в зеркале. Камыш кладет на розовую поверхность воды
темные полосы тени.
Солнце заходит. В вечернем небе загораются бледные звезды. Мы
подъезжаем к реке. Уже стемнело. В оглушительном реве потока тонут наши
голоса. Где-то здесь должен стоять лагерем наш караван.
Едем вниз по руслу, всматриваясь в темноту. На том берег показывается
сигнальный огонек. Кто-то размахивает фонарем Мы осторожно переправляемся
через реку.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

Похожие:

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКак быть ведомым Духом Божьим
В феврале 1959 года в Эль-Пасо, Техас, Господь явился передо мной в видении. Он вошел в комнату в 30 вечера, сел в кресло возле моей...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconЗаконы 16
Передо мной лежат книги, в которых авторы рассматривают различные источники (формы) права. Им можно отдавать разное предпочтение,...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКристина Гроф Жажда целостности. Наркомания и духовный путь. Оглавление От автора. Введение
Моему мужу Стэну, с глубокой любовью и благодарностью за любовь, постоянную поддержку, ласковое поощрение и неистощимое терпение....

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРоберт Е. Свобода Агхора. По левую руку Бога
Вималананда, совершенствованию своих познаний в тантре и ее высшей ступени — агхоре. Извлекши из своего опыта основную суть, он раскрыл...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconОтчет по учебной практике по курсу «Информатика и компьютерная техника»
В ходе выполнения учебной практики по курсу «Информатика и компьютерная техника» передо мной были поставлены следующие задачи

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДанной курсовой работы – «Организация и технология обслуживания Дня...
Постоянным авторам экономических дисциплин или преподавателям вузов соответствующего профиля – обменяемся работами

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconСоколов Б. Г. Современная размерность истории : исторический топос со-бытия
Современное положение, которое характеризуется как утрата единого смысла и единой перспективы, раскрывает со бытийность исторического...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconПервый том Трудов Новгородской экспедиции в большей своей части был...
Создание хронологической шкалы являлось необходимым предварительным условием для публикации новгородских древностей. Второй том Трудов...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор: -да он выходить...
Еду в маршрутке. Напротив на боковом сиденье трое детишек лет по Рядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДоговор транспортной экспедиции №

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.uchebilka.ru
Главная страница


<