Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции




НазваниеРассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции
страница14/20
Дата публикации23.02.2013
Размер1.69 Mb.
ТипРассказ
www.uchebilka.ru > География > Рассказ
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20
это, однако, нельзя было рассчитывать. Стрелка анероида беспокойно металась
по шкале, предсказывая неустойчивую погоду. Можно было опасаться тумана и
шторма.
Николай Петрович еще накануне взял на учет все продукты и ограничил
порции. Альпинисты были переведены на голодный паек. Вечером 26-го, после
трудного подъема на ребро, они получили по несколько ложек манной каши и чай
с галетами.
Сказывались недостатки подготовительной работы, вызванные. малым числом
носильщиков и их неприспособленностью к пребыванию на больших высотах.
Начался "великий пост" штурмовой группы, едва не сорвавший восхождения.
На другой день утром Нишан и Ураим Керим, страдавшие горной болезнью,
пошли вниз. Последние носильщики выбыли из строя.
Абалаков и Гущин взвалили на себя двухпудовую радиостанцию и .понесли
ее дальше к вершине. На 6400 метре, где каждый килограмм кажется пудом, это
был настоящий подвиг силы и выносливости. Осторожно, связанные веревкой, шли
они по острому фирновому гребню. Каждый внимательно следил за товарищем.
Если бы один из них сорвался с гребня, другой должен был бы тотчас же
прыгать вниз на противоположную сторону. И затем, повиснув на веревке над
пропастью с двух сторон гребня, они должны были бы снова взобраться наверх.
Миновав гребень, Абалаков и Гущин поднялись по фирновым полям до высоты
6900 метров, оставили там радиостанцию, наметили место для последнего лагеря
и вернулись на "б 400".
28 августа Гетъе и Цак спустились к пятому "жандарму" за продуктами,
оставленными там носильщиками 24-го, и снова поднялись на "б 400". Горбунов
и Шиянов сделали попытку пройти туда, где Абалаков и Гущин оставили станцию,
и установить последний лагерь. Но Шиянов, все еще не оправившийся от
отравления, почувствовал себя плохо, и им пришлось вернуться.
29 августа альпинисты покинули наконец лагерь "б 400". Связавшись
попарно, они осторожно миновали фирновый гребень и начали подъем по фирновым
полям. К вечеру они достигли места последнего лагеря. Две маленьких палатки
возникли в белой фирновой пустыне.
А между тем по плану в этот же самый день, 29 августа, альпинисты,
закончив восхождение, должны были вернуться в ледниковый лагерь...

XI.

Как спускались Цак, Гущин и Шиянов. - Дудин и Харлампиев поднимаются в
лагерь "5600". - Победа - "вершина взята, станция поставлена". - Спуск в
лагерь "б 400". XII.

Вершина была близка. Всего на 600 метров надо было подняться по снежным
перекатам фирновых полей, чтобы ступить на высочайшую точку СССР, чтобы
вписать славную страницу в историю советской науки и советского альпинизма.
И все же трое из шести вынуждены были отступить. Уже шесть дней прошло
с тех пор, как Гущину разбило камнем руку. Рука чудовищно распухла и сильно
болела. Гущин почти не спал. Шиянов так и не оправился от отравления
консервами. У Цака шекельтоны оказались слишком тесными: ногам было холодно,
и их легко было отморозить.
Гущин, Шиянов и Цак решили спускаться.
Маленькая подробность: Шиянов пришел к этому решению ночью. И утром,
незаметно для товарищей, он не принял участия в трапезе, чтобы сэкономить
продукты для тех, кто продолжал восхождение.
А экономить продукты было необходимо: предсказание анероида начало
исполняться. У вершины клубился туман.
Уходящие вниз видели, как Абалаков с одной частью радиостанции в
спинном мешке стал медленно подниматься в направлении к вершине. Вслед за
ним двинулся в путь Горбунов. Последним шел Гетье, несший вторую часть
радиостанции. Он сгибался под непосильной тяжестью и каждые десять-
пятнадцать шагов в изнеможении падал в снег.
Туман спускался все ниже, и фигуры трех поднимавшихся к вершине
альпинистов расплылись в нем неясными силуэтами.
Гущин, Цак и Шиянов вскоре достигли лагеря "б 400". Здесь для уходящих
вниз были оставлены одна банка консервов, девять кубиков "магги", шесть
галет, четыре куска сахара, четыре леденца и пачка сухого спирта.
Пока готовили еду, Гущин корчился на полу палатки от нестерпимой боли.
Шиянов согрел воды, промыл ему рану и переменил повязку. Шиянов тоже
чувствовал себя слабым. Он и Гущин решили ночевать на "б 400".
Между тем Цак должен был спускаться дальше. Он получил задание как
можно скорее добраться до нижних лагерей и вновь подняться с носильщиками
наверх, на "6400" или "6900", чтобы доставить продукты. Медлить нельзя было
ни минуты. Погода портилась, а люди наверху остались на голодном пайке.
Как было поступить? Как спуститься по скалистому ребру одному, когда и
на веревке с опытными товарищами спуск был труден и опасен?
Выручили старые навыки.
Есть альпинисты, ходящие по горам в одиночку. Они любят оставаться одни
лицом к лицу с величавым миром вершин и ледников. Ради этого они готовы
подвергаться лишнему риску и лишним опасностям. Ибо ходить в одиночку -
много труднее и опаснее, чем ходить вдвоем или втроем.
Цак, австрийский рабочий, коммунист, у себя на родине был альпинистом-
одиночкой. Много глетчеров прошел он один, без товарищей, осторожно
прощупывая впереди себя ледорубом снег, много вершин в Альпах и Тироле он
взял, не связанный ни с кем веревкой. И теперь он не отступил перед
труднейшей задачей - одному спуститься по скалистому ребру. Он надел спинной
мешок, взял ледоруб и исчез в скалах шестого "жандарма". Поздно вечером он
достиг двух палаток на краю трещины на фирновом обрыве - лагеря "5900".
Одинокий огонек походной кухни зажегся в одной из них...
31-го с утра начался снегопад. Снег валил густыми хлопьями. Он занес
скалы, скрыл неровности, выступы, ступеньки, удесятерил опасность спуска.
Шиянов и Гущин чувствовали себя больными и слабыми. Но надо было опускаться:
в лагере оставался только однодневный неприкосновенный запас продуктов для
верхней группы.
Вот что записал потом в своем дневнике Шиянов:
"31/VIII 1933 года.
Когда я высунулся утром из палатки, я был поражен происшедшей кругом
переменой. Все было покрыто толстой пеленой снега, и густой ослепительно
белый туман заставлял щурить глаза. Чтобы лучше разглядеть местность, я
надел защитные очки. Рука у Гущина очень сильно болела. Примерно в 9 часов
утра (часов у нас не было) мы начали приготовлять чаи и бульон магги. В
магги я разломал две галеты. Поели. Гущин все время просил воды, потому что
у него пересыхало во рту.
Часов в одиннадцать или в двенадцать мы, поразмыслив, решили
спускаться. Шел сильный снегопад, все было окутано густым туманом, и в такую
погоду спускаться даже для здоровых альпинистов считается безумным
предприятием.
Но питание наше было кончено и пережидать здесь непогоду значило
потерять силы и быть обузой для спустившихся с "7000", тоже сильно
измученных и почти без провианта. Мы связались на всю имеющуюся у нас
веревку (приблизительно 30 метров) и тронулись вниз.
С первых же шагов мы натолкнулись на серьезные затруднения: мы не
знали, куда нам спускаться - правее или левее, для того чтобы попасть на
нужный нам снежник. Из прорывов тумана то там, то здесь выступают какие-то
незнакомые утесы громадных размеров и причудливой формы. Гущин шел здесь
поздно вечером, а потому ничего не знает, и дорогу отыскивал я. С большим
трудом мы все-таки подошли к крутому ледяному кулуару, по которому надо было
спускаться вниз. Спуск очень труден. Крутые, покрытые снегом скалы незаметно
переходят в лед, по которому вдруг начинаешь стремительно скользить вниз.
Спасает только ледоруб и веревка. Задержавшись, вырубаешь себе для ног
ступени и начинаешь страховать товарища.
Наконец подошли к верхнему крутому снежнику перед пятым "жандармом".
Сумерки спускались на землю, делая все темным и таинственным. Начался
сильный мороз (высота 6300 или 6200). Это был самый опасный момент спуска:
крутой, градусов 75 - 80, ледяной склон спускается с гребня и
обрывается в полуторакилометровую пропасть с отвесными скалистыми стенами.
Глубоко вдали и внизу, сквозь прорывы тумана, видны ледники и хребты.
Гущин, как слабейший, идет вперед. Он осторожно нащупывает под снегом
могущие выдержать его вес неровности и пересекает снежник. Я, прильнув к
скалам, внимательно следил за его движением для того, чтобы в случае нужды
вовремя принять меры для страховки. Вот он дошел до середины льда и вбивает
крюк в выступ скалы. Сейчас пойду я. К этому крюку я прицеплюсь карабином,
чтобы страховать дальнейший спуск Гущина. Переход на длину веревки берет не
менее получаса - так надо осторожно и обдуманно двигаться.
Мы идем уже около пяти часов. Я настолько слаб, что- поддерживаю себя
большим напряжением воли.
Мороз охватывает ноги, руки и заставляет дрожать все тело. Штурмовой
костюм на мне превратился в ледяной футляр. Рукавицы - тоже лед... Сквозь
прорывы тумана я вижу неполный круг луны. Прямо передо мной вдруг вырастает
гигантский пик Комакадемии. Он кажется немного опрокинутым на меня и очень
близким, но это мираж в тумане. Со стены с шуршаньем падают лавины свежего
снега. Я стою на середине ледяного склона, за пояс тянет карабин, которым я
пристегнут к кольцу крюка. Гущин уже прошел снег и ищет место, где бы вбить
крюк для того, чтобы страховать меня..."
Шиянов следил за каждым движением своего товарища, балансировавшего над
обрывом. Потом внезапная слабость охватила его. Организм, ослабленный
отравлением и пятидневным недоеданием, не выдержал напряжения. Ледяной
карниз над пропастью. Гущин, осторожно переставляющий ноги, - все это куда-
то исчезло, расплылось в нахлынувших видениях другого мира. Шиянов увидел
себя в Москве, в своей маленькой комнате в Плотниковом переулке. Чертеж
самолета новой конструкции лежал перед ним на рабочем столе. Он тщательно
изучал его детали. Из-за стены доносились голоса родных. Потом кто-то
постучал в дверь. - Войдите! - сказал Шиянов.
Никто не входил. Стук продолжался, все сильнее, все настойчивее...
Шиянов очнулся. Гущин стоял в 15 метрах от него в конце карниза и
сильными ударами молотка вгонял в скалу крюк. Больной рукой он захватил
канат, которым был связан с Шияновым.
Шиянов похолодел от ужаса. Жизнь Гущина зависела от его внимания, силы
и быстроты, а он позволил себе забыться.
Гущин вбил крюк и накинул на него веревку. Теперь он мог хоть отчасти
страховать Шиянова, который шел к нему по карнизу.
"...Гущин вбил крюк, и я слышу его призыв идти. Спрашиваю, крепок ли
крюк, он неуверенно отвечает, что да. Я чувствую, что иду без страховки, но
ничего не поделаешь. В сущности это все время так, потому что как может меня
застрахо- вать человек с одной рукой, сам еле-еле держащийся на склоне? Но я
очень осторожен и благополучно прохожу путь. Очень тяжело. Окоченевшие члены
не повинуются.
Мы на узком скользком гребешке длиной метров пятнадцать. Гущин
проходит, а я стою и слежу за ним. Если он оступится и полетит, то я сползу
по другую сторону гребня.
Это единственный способ спастись. Вот он прошел и так же следит за
мной. Перед нами узкий, крутой скальный кулуар. Прямо на веревке спускаю по
нему Гущина, а сам лезу в распор по его стенам. Здесь есть опасный переход с
этого кулуара на траверс скалы выпуклой формы. Все это на головокружительной
высоте.
Была ночь, когда мы оказались перед лестницей последней стенки пятого
"жандарма". Здесь я застраховался на два крюка и, спустив вниз Гущина по
лестнице, спустился сам. Мы оказались на той самой площадке, где на пути
наверх мы перегружали носильщиков.
Решили заночевать здесь, потому что было темно. Мы устали, а впереди
было очень трудное место с большой лестницей и длинным траверсом по
.выпуклой скале. Площадка, на которой мы остановились, была величиной в 2
квадратных метра. Светила луна, и туман носился густыми хлопьями, то там, то
сям открывая седые, запорошенные снегом вершины и отвесные скалистые стеньг.
Мы оба закоченели и несколько времени пытались согреться. Когда у меня
немного отогрелись руки, я начал раздевать Гущина и готовить ему все для
ночлега. Штурмовые брюки настолько замерзли, что нижнюю шнуровку пришлось
разрезать. Куртка была, как жесткий футляр. Эти вещи мы подложили под себя.
Разложив спальные мешки, мы с трудом залезли в них. Я сразу впал в какое-то
забытье. Я лежал так, что ноги май до колен свешивались в пропасть, но,
несмотря на это, я чувствовал себя очень удобно..."
Снег перестал. Ветер гнал по небу разорванные тучи. Где-то внизу взошла
луна и залила все вокруг неверным светом. Она медленно карабкалась вверх по
небосклону, ныряя в быстро несущиеся обрывки облаков. Их тени бежали по
мерцающему серебру фирновых полей.
Лежа в спальных мешках, следили Гущин и Шиянов за фантастической игрой
лунного света. Они забыли и безмерную усталость и опасности предстоявшего на
другой день спуска. Ночь затопляла их потоком тревожной и причудливой
красоты. Были те мгновения, которые навсегда порождают в альпинистах тягу в
горы.
Потом тучи сгустились и снова пошел снег. Большие хлопья запорошили
спальные мешки с неясными очертаниями двух человеческих фигур...
Альпинисты проснулись рано утром. Не хотелось вставать. В спальных
мешках было тепло и уютно. Усталость и безразличие охватывали непреодолимыми
оковами. Надвигалось то страшное состояние апатии и безволия, которое в
горах опаснее лавин и трещин.
- Пойдем, Юра, - сказал Гущин, собрав последние силы. - За нас никто
вниз не пойдет.
Шиянов вылез из мешка и помог вылезти Гущину. Он надел ему башмаки. И
перед тем, как тронуться в путь, запасливый Гущин вынул из кармана галетку,
которую он сберег. Маленький белый квадратик был драгоценностью. Шиянов
разломал его на две равные части.
С огромным трудом, держась одной рукой за ступеньки, спустился Гущин по
веревочной лестнице, которая восемь дней тому назад испугала носильщиков.
Пятый "жандарм" был преодолен, еще одна ступень к спасению пройдена.
Гущин, как и раньше, шел впереди, разгребая снег ногами, иногда сидя
съезжая по заснеженным скалам. Шиянов страховал его и затем без страховки
спускался сам.
Миновали четвертый "жандарм". До лагеря "5900" оставалось пройти только
один третий. И тут альпинисты едва не были сброшены с ребра в пропасть
порывом вьюги.
"...1/IX.
...Вот и последний "жандарм". Он большой, но самый легкий из всех.
Здесь надо быть очень осторожным в отношении сброса камней - этот "жандарм"
очень сыпуч. Внизу уже видны палатки лагеря "5900" и около них два
носильщика, которые по снежной гривке лезут к нам, чтобы помочь и взять
вещи.
Но вдруг на ребре показывается сильнейший снежный смерч и в несколько
секунд доходит до нас. В это время я, стоя на коленях под стенкой, страховал
Гущина. Мелкий, сухой снег так больно ударил в лицо и а руки, что пришлось
замереть в том положении, в каком застал смерч, и мы лежали, уткнувшись в
снег, пока над нами бушевала буря. Гущина она застала в очень неудобном
положении, и он вынужден был продвинуться дальше. Для этого должен был
двинуться метра на три я. Тронулись. Новый порыв ветра, и я услышал шум
наверху, быстро поднял голову и совершенно инстинктивно Рванул ее в сторону.
Камень фунтов в 10 - 1 5, сорванный ветром с гребня, ударил меня вскользь по
голове и плечу. Удар был все-таки настолько силен, что на мгновенье я был
ошеломлен. Руки разжались, и я повис на крюке. В следующее Мгновенье я уже
снова прочно укрепился в новом безопасном месте над скалой".
Миновали третий "жандарм". С помощью вышедших навстречу Нишана и Ураима
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   20

Похожие:

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКак быть ведомым Духом Божьим
В феврале 1959 года в Эль-Пасо, Техас, Господь явился передо мной в видении. Он вошел в комнату в 30 вечера, сел в кресло возле моей...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconЗаконы 16
Передо мной лежат книги, в которых авторы рассматривают различные источники (формы) права. Им можно отдавать разное предпочтение,...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКристина Гроф Жажда целостности. Наркомания и духовный путь. Оглавление От автора. Введение
Моему мужу Стэну, с глубокой любовью и благодарностью за любовь, постоянную поддержку, ласковое поощрение и неистощимое терпение....

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРоберт Е. Свобода Агхора. По левую руку Бога
Вималананда, совершенствованию своих познаний в тантре и ее высшей ступени — агхоре. Извлекши из своего опыта основную суть, он раскрыл...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconОтчет по учебной практике по курсу «Информатика и компьютерная техника»
В ходе выполнения учебной практики по курсу «Информатика и компьютерная техника» передо мной были поставлены следующие задачи

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДанной курсовой работы – «Организация и технология обслуживания Дня...
Постоянным авторам экономических дисциплин или преподавателям вузов соответствующего профиля – обменяемся работами

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconСоколов Б. Г. Современная размерность истории : исторический топос со-бытия
Современное положение, которое характеризуется как утрата единого смысла и единой перспективы, раскрывает со бытийность исторического...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconПервый том Трудов Новгородской экспедиции в большей своей части был...
Создание хронологической шкалы являлось необходимым предварительным условием для публикации новгородских древностей. Второй том Трудов...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор: -да он выходить...
Еду в маршрутке. Напротив на боковом сиденье трое детишек лет по Рядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДоговор транспортной экспедиции №

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.uchebilka.ru
Главная страница


<