Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции




НазваниеРассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции
страница12/20
Дата публикации23.02.2013
Размер1.69 Mb.
ТипРассказ
www.uchebilka.ru > География > Рассказ
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20
Дудин и Харлампиевы уходят в подгорный лагерь. Они забирают с собой
Абдурахмана. Дудин и Гок будут штурмовать оттуда перевал Ворошилова и
пытаться проникнуть в долину Люли-Джюли. Харлампиев-старший пойдет вниз, в
базовый лагерь. В ледниковом остаемся Каплан, доктор и я с поваром Елдашом а
"Ураимом - голова болит".
На скалах склона Орджоникидзе, метрах в трехстах над лагерем, мы
устраиваем наблюдательный пункт и тщательно обшариваем оттуда восьмикратным
Цейссом восточное ребро.
К вечеру мы видим, как к "5900" спускаются трое носильщиков и туда же
поднимается снизу вторая веревка.
Программа третьего дня восхождения, очевидно, выполнена.
Пока все идет хорошо, но хватит ли в верхних лагерях продуктов?
Двадцать пятого августа утром никакого движения на горе не было. И в
этот день я решил попытаться поймать на кинопленку лавину. Я уже давно вел
об этом разговор с Капланом.
В цирке между пиками Сталина и Молотова лавины шли почти каждый день.
Надо было пройти с киноаппаратом на ледник в середину этого цирка и провести
там несколько часов в ожидании. Игра стоила свеч. Хорошо заснятая лавина
представляла бы собой "мировой" кадр. Я считал, что мы почти не подвергались
при этом риску: днем обычно катились небольшие лавины, останавливавшиеся
почти у самого подножья стен. Еще не было случая, чтобы они захватили
середину цирка.
Каплан отказывался идти. У нашего кинооператора, привыкшего работать в
павильоне, не было того, что мы называли "экспедиционным чутьем". Кроме того
он не был охотником до прогулок по трудным местам. Аргументировал он обычно
"фотогеничностью" и "кинематографичностью".
- Лавина, - говорил он в ответ на мои неоднократные настояния, и его
лицо, обросшее рыжеватой бородой, принимало ироническое выражение, - мне не
нужна обыкновенная лавина на белом фоне. На экране это не играет. Гигантская
лавина на черном фоне с боковым освещением - вот что мне нужно. Можете вы
мне ее предоставить?
Кроме того Каплан убеждал меня, что в задуманном им плаке кинохроники
восхождения некуда монтировать лавину.
Но сегодня Каплан Оказался на редкость сговорчивым. Стояла прекрасная
тихая погода. Горы были спокойны. Вчера не было Ни одной лавины. Можно было
рассчитывать, что сегодня будет безлавинный день. Была возможность уступить
моим домогательствам и доказать мне, насколько бессмысленна и безнадежна
затеянная мною "охота на лавины".
Мы отправились в путь - Каплан, доктор, "Ураим - голова болит" и я.
Взвалив себе на спину треногу и аппарат, мы стали пробираться по серакам и
вскоре вышли на ледник. Обходя трещины, мы прошли вглубь ледника и выбрали
удобное место между двумя трещинами в самом центре цирка.
Ярко светило солнце. Стояла безветренная тишина. Каплан, установив
штатив, укрепил на нем аппарат. Щеточкой прочистил телеобъектив и навинтил
его на место. Потом нагнулся, чтобы проверить экспозицию. И в это самое
мгновение страшный грохот прокатился по цирку. На южном ребре пика Сталина
справа и кпереди нас показались клубы снега, и, захватывая сверху вниз. все
километровое ребро, обрушилась гигантская лавина на черном фоне с боковым
освещением.
Тысячетонный вал фирна и льда, скатившись с ребра, шел перед нами
поперек цирка. Высоко вверх вскидывались клубящиеся клочья снежной пыли,
образуя облако,
Каплан, забыв опасность, впился в окуляр и, не отрываясь. крутил ручку
киноаппарата; доктор бистро щелкал затвором своего "тессара", бросая мне
назад кассеты со снятыми пластинками.
Лавина прокатилась поперек всего цирка, отразилась от противоположной
стены и, внезапно изменив направление, пошла вниз по глетчеру. Она неслась
на нас со скоростью и грохотом экспресса. Каплан и доктор продолжали
снимать. Страшный снеговой вал неотвратимо приближался. Снежное облако серым
крылом закрыло солнце. Еще мгновение - и лавина должна смести нас в трещину.
Смешно и бесполезно было бы пытаться cпaсаться бегством. Каплан продолжал
вертеть ручку аппарата, доктор
продолжал щелкать затвором...
Мощь лавины с каждой секундой ослабевала. Трещины глетчера" поглощали
снег, он распылялся и поднимался вверх легким облачком. Положение все же
было критическим...
Но вот, повинуясь рельефу ледника, лавина начала уклоняться вправо. Мы
увидали справа перед собой ее левый край, который шел не то на нас, не то
немного левее. Еще мгновение, ледяной вал промчался метрах в тридцати слева,
обдав нас холодным! вихрем и снежной пылью. Мы были спасены!
В восторге от удачной "охоты" мы прыгали, кричали, награждали друг
друга тумаками. Совпадение было, действительно необычным. Никогда еще Не
бывало днем такой большой лавины;
И эта единственная за двое суток лавина пошла в ту самую минуту, когда
мы приготовились к съемке.
Вернувшись в лагерь, мы не нашли обеда. Елдаш, увидя лавину, решил, что
готовить обед больше не для кого...
На другой день доктор с "Ураимом - голова болит" ушел в лагерь "5600",
где он должен был ждать возвращения штурмовиков. К вечеру "Ураим - голова
болит" вернулся обратно. Он принес записки от доктора и от Горбунова.
Записка Горбунова из лагеря "5900" была помечена 26-м числом. В ней сооб-
щалось, что Нишан и Ураим Керим трижды, а Зекир дважды форсировали ребро и
занесли станцию на "6400", что Гущин поранил себе руку и что вторая группа
покидает лагерь "5900" и поднимается на "6400".
Записка была доставлена в лагерь "5600" заболевшим Зекиром.
Доктор просил прислать ему для отправки в верхние лагери консервы,
масло, крупу, керосин.
Итак, первое из "узких мест" плана удалось благополучно миновать:
носильщики форсировали ребро.
Восхождение, хотя и с опозданием на один день против плана,
продолжалось.

X.

Дни ожидания. - Туман и шторм. - Подготовка спасательной экспедиции. -
Спуск Шиянова и Гущина. - Рассказ спустившихся. - Ранение Гущина. - Подъем
на высоту 6900 метров.

Ледниковый лагерь представлял собой в эти дни как бы ближний тыл
большой, битвы. Ураим Ташпек, каждый день ходивший в лагерь "5600", приносил
сверху записки от поднимавшихся по ребру. Из этих записок мы вкратце
узнавали о всех перипетиях восхождения.
Кроме того мы продолжали тщательно следить за горой с нашего
наблюдательного пункта на скалах пика Орджоникидзе.
27-го вечером спустился в ледниковый лагерь Зекир - первый выбывший из
строя участник штурма вершины. Печать тяжелой усталости и нечеловеческого
напряжения лежала на всем его облике. И была в нем большая внутренняя
перемена. Это был уже не прежний, враждебно к нам относившийся Зекир Прен.
Это был наш верный союзник в трудной и опасной борьбе с горой. Он был
увлечен и захвачен восхождением. Охрипшим голосом рассказывал он нашему
повару Елдашу о всех подробностях. При первой возможности он хотел идти
снова наверх нести штурмовикам продукты.
На другой день пришел измученный, охрипший, с распухшей шеей Ураим
Керим и принес последнюю записку Горбунова, написанную 27 августа в лагере
"б400". Горбунов писал, что восхождение срывается из-за недостатка
продуктов. "Соберите все, что есть, - просил он доктора, - и посылайте
наверх". И вместе с тем доктор сообщал, что и третий носильщик Нишан,
спустившийся в лагерь "5600", заболел и что отправить продовольствие в
верхние лагери не с кем. Таково было положение. Самый трудный этап
восхождения был пройден - удалось преодолеть скалистое ребро и поднять по
нему самописец, И теперь, когда цель была так близка, недостаток
продовольствия мог вырвать победу из рук. Мы были бессильны помочь делу.
"Ураим - голова болит" по-прежнему каждый день ходил в лагерь "5600" с
грузом продовольствия. Но, как и раньше, он не соглашался подняться выше.
Зекио и Ураим Керим стремились идти наверх, но они были больны. Оставалось
одно: принять все меры к тому, чтобы возможно скорее вылечить Зекира и
Ураима Керима. И мы принялись за их лечение по письменным указаниям нашего
доктора.
Ураиму Кериму надо было ставить компрессы. Я приступаю к этому
непривычному для меня делу и накладываю ему на горло мокрую тряпку, потом
клеенку, потом вату и собираюсь бинтовать. И вдруг Ураим Керим, наш лучший
носильщик, отважный скалолаз, начинает плакать. Вата, клеенка и бинт привели
его к выводу, что он тяжело и неизлечимо болен.
Мы неотступно продолжаем наблюдать за горой. Но уже два дня на ней не
заметно никакого движения. Гора бесследно поглотила смельчаков. И только
29-го во второй половине дня мы совершенно неожиданно видим на фирне над
ребром всех шестерых штурмовиков. Связанные попарно, они поднимаются в
направлении к вершине. С удивительной четкостью выделяются их силуэты на
белом фоне. Они медленно идут к месту, где был намечен последний лагерь, и
скрываются за покатым выступом фирнового поля. Итак, не дождавшись
продуктов, они продолжали восхождение с тем ограниченным запасом, который у
них был. Завтра они будут штурмовать вершину... Я пытаюсь выяснить у Ураима
Керима, куда был занесен самописец. Я рисую план горы, размечаю лагери и
передаю ему карандаш. Он внимательно смотрит на план и уверенно тычет
карандашом в ледник Орджоникидзе, находящийся на одном уровне с нашим
лагерем. Мы все хохочем. Елдаш падает с камня, на котором он сидел, Катается
по земле и пронзительно визжит в припадке неудержимого смеха.
Был ясный холодный вечер. Легкие облака плыли в лунном свете над пиком
Сталина. Я сидел у своей палатки и думал о тех шестерых, которые там наверху
проводили свою последнюю Ночь перед штурмом вершины. Они устали, им трудно
дышать, не спастись в спальных мешках от жестокого мороза, но все это
пустяки, легкая цена за большую победу. Однако будущее оказало, что за
победу пришлось заплатить дорогой пеной.
На другой день, проснувшись, мы увидели, что пик Сталина наполовину
скрылся в тумане. Это было самое худшее из всего, что могло случиться. Туман
в горах опаснее лавин и камнепадов.
Он фантастически меняет очертания предметов. В тумане легко сбиться с
пути и в хорошо знакомых местах. Профессиональные проводники в Швейцарии и
Тироле, из года в год водящие туристов по одним и тем же маршрутам, не
рискуют в туман уходить в горы. Туман надо переждать, отсиживаясь в
палатках. Но для этого нужно иметь достаточно продуктов. У наших же
товарищей их почти не было. И мы понимали, что, если погода испортится
окончательно и надолго, штурмовики окажутся наверху в ловушке.
Правда, пока туман не был особенно густ. Сквозь его пушистые завесы,
крутившиеся вокруг вершины пика Сталина, иногда проглядывали клочки голубого
неба. Вершина, возможно, была открыта, и наши товарищи могли сделать попытку
.восхождения. Но с каждым часом туман сгущался, и, если бы он закрыл
вершину, штурмовики на обратном пути к верхнему лагерю легко могли
заблудиться в фирновых полях.
Надо было думать, что они отложат восхождение и будут пережидать туман.
И тогда опять вставал проклятый вопрос о продовольствии. Доставить наверх, в
последний лагерь. продукты - такова была наша задача.
Но как ее выполнить? У Ураима Керима все еще болело горло, и Зекир все
еще не мог как следует разогнуть колени. Нельзя же было их послать наверх.
Ни Каплан, ни я в одиночку не могли бы преодолеть ребро. Каждый из нас
мог бы это сделать только! на веревке с первоклассным альпинистом, знавшим
дорогу по "жандармам".
Елдаш приходит ко мне в палатку.
- Товарищ начальник, - говорит он, - Ураим и Зекир хотят в гору идти,
продукты нести.
- Но ведь они больны, Елдаш?
- Гаварят, все равно надо идти. Болшой начальник без продукт сидит.
Наверно у него курсак пропал.
(Курсак по-киргизски - значит живот. "Курсак пропал": Чело век
голодает)
Зекир и Ураим стоят уже одетые и ждут, чтобы я им выдал продукты.
- Аида, айда, - говорят они и показывают руками в направлении к пику
Сталина. Вся гора и большой ледник, по которому лежит путь к лагерю "5600",
закрыты туманом. Только иногда раскрывается темное скалистое основание
восточного ребра.
Мы кладем носильщикам в рюкзаки продукты, и они уходят. Туман вскоре
поглощает их.
После обеда мы с Капланом идем на разведку на большой ледник. Облака то
сгущаются, то расходятся. Видимость беспрестанно меняется. Иногда туман
подступает вплотную, и тогда уже в 10-15 метрах ничего не видно; иногда мы
различаем смутные очертания скал и сераков в 100-200 метрах от нас.
Мы возвращаемся в лагерь. Посредине лагеря у разложенных на камнях
вьючных ящиков, заменяющих нам стол, сидит незнакомый нам человек и пьет
чай. За палатками Позыр-хан и Елдаш навьючивают лошадей. Пришел наш караван
из подгорного лагеря.
Незнакомец оказался Маслаевым, студентом одного из ленинградских
втузов, помощником профессора Молчанова. Он приехал, чтобы помочь нам
наладить работу самописца.
Из Оша Маслаев выехал вместе с гляциологическим отрядом Попова. Наши
автомобили прошли в один день без дороги всю Алайскую долину.
Через Саук-Сай и Сельдару Маслаев переправлялся с группой художника
Котова, состоявшей из трех человек. Один из спутников Котова, художник
Зеленский, погиб при переправе. Его лошадь попала в глубокое место, и ее
понесло течение. Зеленского, запутавшегося в стременах, поволокло за лошадью
по дну и мертвого выбросило на отмель.
С Маслаевым по дороге тоже случилось приключение: на леднике Бивачном
он упустил в узкую трещину свой спальный мешок и сумку с почтой. Позыр-хан
спускал его на веревке в трещину и Маслаев с трудом выбрался обратно.
Вместе с почтой Маслаев привез записку от Дудина и Гока Харлампиева.
После неудачной попытки взять перевал между пиками Калинина и Ворошилова они
отдыхали в подгорном лагере и охотились на кииков. Старший Харлампиев и
Волков уже спустились в базовый лагерь у языка Федченко.
"Мы вполне уверены, - писали Гок и Дудин, что пик уже взят, станция
поставлена и вся штурмовая бригада спустилась благополучно в ледовый
лагерь".
Увы, как далеки были эти оптимистические предположения от
действительности! Штурмовики по-прежнему сидели без продовольствия в
предательском плену тумана, и мы были бессильны им помочь.
И как бы подтверждая безвыходность положения, из лагеря "5600"
спустился "Ураим - голова болит" и принес записку от доктора. Доктор
благодарил за присылку продуктов, но сообщал, что продвинуть их дальше вверх
по ребру не было возможности:
стоял густой туман, и самый лучший носильщик, Нишан, все еще был болен.
Маслаев поместился в палатке Гущина. Он нашел .в вьючной суме Гущина
пару горных башмаков и костюм и немедленно переоделся, сменив свое промокшее
и потрепанное обмундирование.
Маслаев был худощав и немного нескладен. Туристская шляпа забавно
сидела на его взъерошенных волосах. Бывший киномеханик, разъезжавший со
своей киноустановкой по деревням и колхозам, он учился теперь на инженера,
специалиста по радио. Это был скромный человек и на редкость чуткий и добрый
товарищ. Немного не от мира сего, он был мечтателен и рассеян. Упустить в
трещину, наполненную водой, пуховой мешок и письма - именно то, что больше
всего боится сырости, - было вполне в его стиле.
Как и большинство радистов, Маслаев был влюблен в свое дело, и вскоре
вся палатка Гущина заполнилась приемниками, проволокой, деталями
радиостанций, плоскогубцами, клеммами и руководствами по радио: Маслаев
спешно сооружал полевую радиостанцию, чтобы оповещать мир о восхождении.
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   20

Похожие:

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКак быть ведомым Духом Божьим
В феврале 1959 года в Эль-Пасо, Техас, Господь явился передо мной в видении. Он вошел в комнату в 30 вечера, сел в кресло возле моей...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconЗаконы 16
Передо мной лежат книги, в которых авторы рассматривают различные источники (формы) права. Им можно отдавать разное предпочтение,...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconКристина Гроф Жажда целостности. Наркомания и духовный путь. Оглавление От автора. Введение
Моему мужу Стэну, с глубокой любовью и благодарностью за любовь, постоянную поддержку, ласковое поощрение и неистощимое терпение....

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРоберт Е. Свобода Агхора. По левую руку Бога
Вималананда, совершенствованию своих познаний в тантре и ее высшей ступени — агхоре. Извлекши из своего опыта основную суть, он раскрыл...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconОтчет по учебной практике по курсу «Информатика и компьютерная техника»
В ходе выполнения учебной практики по курсу «Информатика и компьютерная техника» передо мной были поставлены следующие задачи

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДанной курсовой работы – «Организация и технология обслуживания Дня...
Постоянным авторам экономических дисциплин или преподавателям вузов соответствующего профиля – обменяемся работами

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconСоколов Б. Г. Современная размерность истории : исторический топос со-бытия
Современное положение, которое характеризуется как утрата единого смысла и единой перспективы, раскрывает со бытийность исторического...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconПервый том Трудов Новгородской экспедиции в большей своей части был...
Создание хронологической шкалы являлось необходимым предварительным условием для публикации новгородских древностей. Второй том Трудов...

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconРядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор: -да он выходить...
Еду в маршрутке. Напротив на боковом сиденье трое детишек лет по Рядом со мной сидит бабушка Итак, детский разговор

Рассказывает, раскрывает передо мной перспективы экспедиции iconДоговор транспортной экспедиции №

Вы можете разместить ссылку на наш сайт:
Школьные материалы


При копировании материала укажите ссылку © 2013
контакты
www.uchebilka.ru
Главная страница


<